"Мексиканец" Егор Буркин подтвердил взятки СБУ, полиции и прокуратуре и предложил НАБУ сделку

Фигуранты громких дел обычно молчат или называют пленки монтажом. Егор Буркин, которого НАБУ считает владельцем сети кол-центров и магазинов U420, сделал наоборот. В интервью на YouTube-канале Василия Тимошенко он заявил, что все услышанное на пленках правда и что это максимум 5% того, что сейчас происходит в Украине. Свою роль он описал одной фразой: весь правоохранительный блок купил, а в оборонку залезть не успел.

Ответ на этот вопрос содержится в самом интервью. Буркин пришел торговаться. Он охотно и с цифрами подтверждает каждую взятку, потому что взятка прежде всего уличает того, кто ее взял. Каждый эпизод, где виноватым оказался бы он сам, Буркин отрицает или отдает другим людям. Наркотиков, по его словам, не было, угроз не было, пальцы резали "дурачки" из окружения, избивали людей Осипов и его команда, к фальшивым евро он отношения не имеет. Покупателей своих показаний он называет прямо: НАБУ, САП и Соединенные Штаты.

Что же он продает и чего это стоит для следствия?

Операция "Карфаген" началась 4 сентября 2026 года с Офиса генпрокурора. Тогда НАБУ и САП задержали заместителя начальника департамента международно-правового сотрудничества ОГП Сергея Кропиву. Ирония в том, что в 2021 году Кропива возглавлял киберполицию и боролся с онлайн-мошенничеством. Прокурор САП заявил в суде, что Кропива организовал схему при полной поддержке генпрокурора Руслана Кравченко. Кравченко это отрицал, но в итоге ушел в отставку.

4 ноября бюро обнародовало новые материалы. По данным следствия, группа координировала 52 кол-центра и платила за прикрытие 7 тысяч долларов в месяц с каждого. В тот же день детективы пришли с обысками к начальнику департамента защиты национальной государственности СБУ Сергею Дуке, к начальнику Главного управления внутренней безопасности СБУ Антону Кравчуку и к Александру Ковальчуку, первому заместителю начальника одного из управлений департамента Дуки. Андрей Осипов по кличке "Криминал", которого следствие считает совладельцем сети, оказался в изоляторе НАБУ.

Буркин дополняет эту картину с позиции плательщика. Кол-центрами, по его словам, он начал заниматься в сентябре-октябре 2021 года. После 24 февраля 2022 года все закрылось, а заново работа наладилась только к июню-июлю 2022 года. Кол-центр платил 21 тысячу долларов в месяц за каждые 50 сотрудников, тремя равными частями: 7 тысяч в СБУ, 7 тысяч в Нацполицию, 7 тысяч в Генпрокуратуру. Офис на 100 человек платил вдвое больше, на 150 человек втрое. Деньги переводили на криптокошельки до пятого числа каждого месяца. Взамен "крыша" получала адреса, куда ее людям заходить не нужно. Данные работников, уверяет Буркин, не передавались.

Криптокошелек, который фигурирует на пленках НАБУ, то ли с 2,4 млн долларов, то ли с 3,7 млн, Буркин признает своим: по его словам, это деньги, которые его люди отправляли за кол-центры или за U420. На тех же пленках звучит фраза, которая хорошо объясняет, за что платили: "вам 2 млн отдали, вы должны стоять возле этой КЦшки и всех отгонять". Что случалось с теми, кто не платил, Буркин тоже рассказывает. На адреса приходили "маски-шоу", забирали технику, клали людей лицом в пол, иногда немного били, и после пары таких визитов работники разбегались.

С цифрой НАБУ он спорит и говорит, что бюро ошиблось, назвав 7 тысяч. Похоже, никакой ошибки здесь нет. Еще в сентябре источники в правоохранительных органах говорили о 7 тысячах в месяц с кол-центра именно для представителей Офиса генпрокурора. Буркин называет ту же сумму как долю прокуратуры и добавляет к ней такие же доли СБУ и полиции. Долю прокуратуры, по его словам, получал Кропива, который оставлял себе небольшую часть, а остальное передавал Кравченко.

Почему же, по его оценке, 1500 кол-центров по всей Украине годами работали почти открыто? Ответ на этот вопрос составляет самую сильную часть интервью, и Буркин строит его как логическую задачу. Деньги формально собирал человек, которого поставили киберподразделения СБУ и полиции. Понятно, почему не приходила киберполиция. Однако департамент киберполиции не может запретить уголовному розыску или другому департаменту заходить в офис, где совершается преступление. Такую команду всем подразделениям сразу может дать только начальник полиции или министр. Раз другие департаменты тоже не приходили, значит, в доле были руководители ведомств. Мэров и губернаторов в этой схеме, по словам Буркина, не было, они были просто не нужны.

Дальше Буркин поднимается на этаж выше. По его версии, руководители СБУ, полиции и прокуратуры отдавали львиную долю денег заместителю главы Офиса президента Олегу Татарову, которого он называет куратором всей правоохранительной системы. Нацполиция, говорит Буркин, до сих пор подчиняется Татарову через его "кума" Максима Цуцкиридзе. С июля 2026 года Цуцкиридзе исполняет обязанности главы Нацполиции, и журналисты-расследователи уже связывали его с Татаровым. Буркин добавляет еще одну деталь. В 2025 году главные управления ГБР и СБУ, по его словам, негласно договорились не работать друг по другу, потому что обе структуры стоят под одним человеком, которого он называет "доном Корлеоне".

Насколько это свидетельство, а насколько догадка?

Здесь нужно отделить то, что Буркин знает, от того, что он выводит. Сначала он лично платил Дуке и Ковальчуку, дарил Ковальчуку на день рождения Mercedes V-класса и через него передавал взятки в ГБР, чтобы там не замечали кол-центры во время его войны с конкурирующей структурой. Эта война, по его словам, шла за людей, и стороны в ней "травили друг на друга силовиков". Потом силовики заподозрили, что Буркин может их записывать, и поставили между собой и им Осипова, который по пятым числам собирал деньги. Это прямые показания человека, который сам давал деньги.

О том, куда деньги шли выше, Буркин говорит совсем другими словами: "мне кажется", "это ни для кого не секрет", "министр не знал, Татаров не знал, значит 378 млн пилили тупо кибера? Не поверю никогда". Он сам признает, что сомневается, передавал ли Дука деньги Татарову напрямую. Так же осторожно он говорит о людях, до которых, по его словам, не добрался. Под словом "Арх" на пленках, объясняет Буркин, имелся в виду Давид Арахамия, но до него он "хотел дотянуться" и не дотянулся, поэтому просит не вешать на него клеймо. До Игоря Клименко, который в те годы был министром внутренних дел, он тоже не дотянулся, хотя уверен, что министр не мог не знать. Полицейского из департамента стратегических расследований по кличке "Прайс" Буркин лично не знал, но, судя по материалам НАБУ, считает, что тот был "в теме и в доле".

Получается, нижние этажи вертикали Буркин видел своими глазами, а верхний этаж вычислил. Вычисление логичное, но доказательством его могут сделать только кошельки, транзакции и скриншоты, которые он обещает передать следствию в обмен на сделку.

Насколько широко продавались услуги силовиков, Буркин показывает на собственном примере. В 2019 году у него случился конфликт с одним из партнеров. Позже, в конце 2021 или начале 2022 года, по его просьбе и за 3,5 млн долларов этого партнера лишили украинского гражданства, поместили в пункт временного содержания иностранцев и готовили к депортации. Паспорт потом вернули, потому что получен он был законно, но несколько месяцев человек провел под стражей. По словам Буркина, так же по заказу устраивали обыски у конкурентов и неугодных людей. Именно в этом смысле он и говорит, что в Украине "все продается".

Его цифры требуют такой же осторожности, как и его выводы. 1500 кол-центров по 21 тысяче долларов он считает как 31,5 млн в месяц и 350-370 млн в год, а через несколько минут называет 378 млн. Общий оборот денег, заходивших в Украину через кол-центры, он сначала оценивает в 2-3 млрд долларов в месяц, а ближе к концу интервью в 20 млрд в год. Первая оценка дает 24-36 млрд в год, вторая заметно меньше. Проверить нельзя ни одну из них, но служат они одной цели. Буркин сравнивает 20 млрд с довоенным бюджетом Украины, который он помнит как 49 или 57 млрд, и спрашивает, где теперь стране взять эти деньги. Мошенничество, от которого, по данным НАБУ, страдают десятки тысяч людей в год, в его подаче превращается в отрасль экономики, которую жалко терять.

Тот же прием он применяет к самим кол-центрам. Буркин подробно перечисляет их направления. Одни звонят от имени банков и выманивают данные у пенсионеров и просто доверчивых людей. Другие работают с форексом, пирамидами, гадалками и продажей БАДов. Третьи занимаются "возвратом инвестиций": уже обманутому человеку звонят второй раз и обещают вернуть деньги, чтобы обмануть снова. Самое прибыльное направление, работа по банкам, приносило, по его словам, офису на 100 человек от 5 до 10 млн долларов. Такие офисы работали и против граждан США, и органы закрывали на это глаза. Себе Буркин оставляет только гадалок и БАДы, "самое безобидное", где "немного преувеличивали значимость".

Устройство своих офисов он описывает только в общих чертах. Рядовые сотрудники располагали клиента, другие "закрывали" продажу, над ними стояли руководители и коучи, которые учили персонал. Была собственная служба безопасности на случай силовых нападений, потому что бизнес серый, и был финансовый отдел. Отдел кадров кол-центров набирал людей и в магазины U420. Назвать имена и описать иерархию подробнее Буркин отказался, объяснив, что не хочет создавать проблемы людям, которые работали с ним.

Почему эта система закончилась? Ее закрыли, по словам Буркина, после того как европейские и американские партнеры "дали по шапке руководству Украины". Он считает, что закрылось 80-90% кол-центров, остальные "партизанят" группами по 5-10 человек в квартирах и домах, а часть людей переезжает в Албанию и Сербию. После закона, который, по его словам, грозит участникам кол-центров 10-12 годами заключения, прежней системы он уже не ждет. Отсюда простой вывод, который следует из его же рассказа. 21 тысяча долларов в месяц покупала отсутствие обысков внутри страны, но против давления из Вашингтона не покупала ничего. Защита стоила ровно столько, сколько длилось терпение партнеров.

Вторая половина его бизнеса, сеть U420, устроена по той же схеме, только у самой границы закона. На пике у сети было около 110 точек, в основном в Киеве, Одессе, Львове и Харькове, из них примерно 80 собственных и 20 франшизных. Продавались травяные смеси, обработанные синтетическим каннабиноидом, который Буркин закупал на заводах в Чехии и Польше и называет легальным, а также напитки с CBD от украинского производителя. На упаковке писали "сувенир, не употреблять", и Буркин этого не отрицает.

Сеть открылась летом 2025 года. Через несколько месяцев в Украине запретили полусинтетический каннабиноид HHC, и магазины закрылись. Через месяц привезли новую продукцию, но 5 декабря 2025 года Кабмин запретил и эту формулу. Буркин говорит, что 2-3 тонны товара стоимостью в пару-тройку миллионов долларов пришлось сжечь. Весной 2026 года в магазины пришел департамент по борьбе с наркопреступностью Нацполиции. Изъятый товар партнерам потом вернули, потому что эксперты не смогли определить новую формулу. Буркин объясняет это так: поставщики из Чехии "в этот раз более тщательно прячут формулу". Пожалуй, это самая откровенная фраза о бизнесе U420 во всем интервью. Легальному товару незачем прятать состав от экспертизы. Прятать его нужно тому, кто знает, что следующую формулу запретят так же, как две предыдущие.

Самым уязвимым местом Буркин сам называет напитки. У сети изъяли 10 тонн банок, и в каждой, по его словам, содержание ТГК не превышало допустимых 0,3%. Напитки были сертифицированы, оплачивались по безналу и продавались не только в U420, но и в крупных торговых сетях по всей Украине. Если следствие посчитает ТГК от всего изъятого объема, то, по логике Буркина, отвечать по статье 307 должен производитель, а не магазин-контрагент. Он заранее предупреждает следователей, что за такой подсчет им "придется отвечать".

Деньги здесь тоже уходили наверх. К апрелю-маю 2026 года ежедневный оборот сети, по словам Буркина, достиг 4 млн гривен, то есть около 90 тысяч долларов. По его расчетам, в мае сеть должна была заработать миллион долларов, а к сентябрю выйти на 1,5 млн долларов чистой прибыли в месяц. Из этого оборота от 400 до 700 тысяч долларов в месяц уходило тем, кто обещал защиту. Посредниками были бывший сотрудник СБУ Александр Карамушка и Сергей Булий. Они уверяли людей Буркина, что платят Минздраву и наркополиции, и это, как признает сам Буркин, оказалось ложью. Булий, по его словам, уже вышел из СИЗО, а Карамушка второй раз уходит от ответственности, и Буркин связывает это с тем, что мать Карамушки работает судьей. Люди самого Буркина при этом остаются под стражей.

Осипов, по словам Буркина, отдельно платил Антону Кравчуку за то, чтобы тот не мешал и не продвигал законопроекты, запрещающие этот бизнес. Дмитрия Торгалу из департамента по борьбе с наркопреступностью, который пришел в магазины, Буркин, как он сам говорит, хотел "убрать" с должности за 2 млн долларов, раз уж в Украине все продается. Теперь он публично перед ним извиняется, называет Торгалу честным сотрудником и одновременно обвиняет его в том, что тот смонтировал записи с угрозами семьям из фрагментов других разговоров.

Конечная цель сети объясняет, ради чего Буркин шел на эти траты. Его люди готовили для Верховной Рады папку с аргументами за легализацию марихуаны. К моменту легализации Буркин рассчитывал иметь 200-300 магазинов и стать крупнейшим игроком на рынке. Проще говоря, U420 был плацдармом: сеть платила за то, чтобы дожить до закона, который сделал бы ее монополистом. Вложенные около 2 млн долларов сеть так и не окупила. В интервью он продолжает ту же кампанию и советует государству легализовать марихуану и проституцию, чтобы на эти деньги поднять зарплаты полицейским.

Как Буркин объясняет угрозы? Его ответ стоит запомнить, потому что он касается и самого интервью. Обсуждение кислоты и молотков для журналиста Дениса Бигуса, по его словам, было спектаклем для Осипова и силовиков. Силовики постоянно повышали поборы, и ему было нужно, чтобы они допускали, что он готов на все. После таких разговоров поборы уменьшались. Он повторяет свою любимую поговорку "хороший понт дороже денег" и предлагает проверить по реестрам МВД, облили ли в Украине кого-нибудь кислотой. Претензия к Бигусу у него, по его словам, одна: в материале от 5 декабря 2025 года журналист назвал сеть U420 наркоторговцами. Люди Буркина тогда пытались связаться с соведущей или женой Бигуса, чтобы дать комментарий.

Ветеран, о котором шла речь на пленках, по словам Буркина, получил 15 тысяч долларов и молчал. На вопрос о поджоге дома и машины блогера Стаса Домбровского в Одессе Буркин отвечает, что лучше промолчит: пусть все гадают, он это или нет, так "в организации лучше дисциплина". Домбровский, по его словам, раньше работал с ним и был лицом акции "Сдай барыгу", где граждане получали деньги за то, что ловили наркоторговцев и сдавали их полиции. Цель акции Буркин объясняет так: доказать правоохранителям, что сам он в Украине наркотиками не торгует, и вынудить их наконец передать в суд дело 2019 года. Сотрудничество закончилось, когда Домбровский, по версии Буркина, попытался его шантажировать.

Выходит, Буркин сам описывает страх как свой главный инструмент управления. Страх ничего не стоит и действует одинаково на подчиненных и на силовиков. Интервью построено по тому же правилу. Ближе к концу Буркин напоминает, что если его поймают, у него дома найдут ноутбук, и тогда "многие выйдут сами на себя". Поэтому он советует хорошо подумать и договориться с ним о сделке. Это та же угроза, только адресованная следствию и тем, кто стоит выше Дуки.

Компромат он использует так же уверенно. С народным депутатом Николаем Тищенко, по словам Буркина, он сотрудничал по кол-центрам еще до того, как сложилась вертикаль. Тищенко обещал свести его с силовиками и присылал фотографии с ними, но Буркина, как выяснилось, на этих встречах не упоминал. Потом Тищенко потребовал долю: миллион долларов разово и еще ежемесячную "константу во время каденции", а заодно стал приходить в кол-центры Буркина под камеры и изображать борьбу с ними. После этого Буркин обнародовал записи разговоров и рассказал, что оплачивал благотворительные ужины Тищенко за границей суммами от 70 до 200 тысяч долларов. На вопрос, он ли слил записи, где Тищенко хочет долю с кол-центров, Буркин ответил одним словом: "да".

Торговлю он видит и в медиа. Купить размещение или удаление, по его словам, можно почти везде, кроме нескольких изданий, которые дорожат репутацией. Из таких он называет "Украинскую правду", Бигуса и Притулу. Он также утверждает, что сотрудники СБУ, узнав о его намерении заговорить, обходят подконтрольных им журналистов и грозят статьей 111 о госизмене тому, кто возьмет у него интервью или даст ему площадку.

Чего он хочет взамен?

Буркин несколько раз повторяет, что готов сотрудничать с НАБУ и САП и рассчитывает на условное наказание. Приезжать в Украину он пока не собирается, потому что НАБУ, по его словам, не сможет гарантировать ему безопасность. С американцами, утверждает Буркин, он уже сотрудничал и передавал им информацию о наркоторговле. Свою главную претензию он связывает с делом 2019 года. Тогда "отдел К" СБУ, из которого потом вырос департамент Дуки, пришел к нему с обысками, и из банковских ячеек, по его словам, пропало около 10 млн долларов. Осужденные по тому делу давно отбыли наказание, а производство против самого Буркина за 8 лет так и не дошло до суда. Он считает, что дело держат открытым как рычаг давления на него и его людей. В 2023 году против него ввели санкции, и инициатором, по его словам, был тот самый департамент, которому он платил. Его объяснение того, почему он теперь заговорил, укладывается в одну фразу: "как они ко мне, так и я к ним".

Отдельно Буркин рассказывает, как СБУ собирает деньги на залог для Дуки. По его словам, скидываться заставляют рядовых сотрудников на периферии с зарплатой около 30 тысяч гривен, то есть около 670 долларов. Он предлагает привести в эфир десяток таких сотрудников, которые это подтвердят.

Одна деталь интервью важнее остальных, хотя Буркин произносит ее мимоходом. Он выходец из России и гражданин двух государств, России и Украины, а украинский паспорт получил через брак. На пленках НАБУ есть его слова о контактах с российскими спецслужбами. Буркин объясняет их так. Сотрудник СБУ Роман Рудык, с которым он был знаком "по коррупционным делам" и которого позже обвинили в госизмене, однажды попросил его поговорить с российской стороной "по теме крипты". Россияне начали его вербовать, и он, по его словам, отказался. Проверить отказ невозможно. Зато другое проверять уже не нужно. Силовой блок, который, по словам Буркина, продавал "абсолютно все", продавал это гражданину России, и выход на российские спецслужбы ему обеспечил сотрудник украинской спецслужбы.

Самая громкая часть интервью принадлежит ведущему. Тимошенко зачитал материалы, которые, по его словам, ему передали, о Евгении Смирнове, известном также под фамилией Зайферт. В Новосибирске Смирнова с 2016 года разыскивают по статье о сбыте наркотиков в особо крупном размере. Украинскую границу он, по этим материалам, пересекал по российскому паспорту на имя Евгения Дороднова, хотя настоящий Дороднов живет в России. В документах Смирнова фигурируют сразу несколько имен: Дороднов, Зайферт, Сергей и Евгений Дякуновы, а в ноябре 2025 года в Киеве ему оформили документы еще на одно имя, Евгений Соболь. В 2024 году он получил в Украине статус беженца и был снят с международного розыска, а публично значится сооснователем блокчейн-компании ET Club с 2015 года и компании Everstake с 2018 года.

Вместе с Минцифры и биржей FTX Everstake запускала криптосбор Aid for Ukraine, а в мае 2022 года выпустила рэп-клип с участием Михаила Федорова, который тогда возглавлял Минцифры. По материалам ведущего, в апреле 2022 года открыли производство о закупке дронов на 12,2 млн долларов в криптовалюте, которые армия так и не получила. В январе 2025 года Главное следственное управление Нацполиции открыло второе производство о возможном присвоении около 42 млн долларов, часть которых, больше 100 биткоинов, ушла на кошелек, похожий на криптомиксер.

Что добавил к этому Буркин? Смирнов, по его словам, к его группе отношения не имеет, но знаком с ней через Дуку и Ковальчука. Дука "работал" по Смирнову с 2018 года, обобрал его так же, как Буркина, и после этого они подружились. Против Смирнова, по сведениям Буркина, открыты уголовные дела в СБУ и в Нацполиции, в том числе в департаменте по борьбе с наркопреступностью, но расследовать их не дают, возможно, при участии Дуки. Главное обвинение Буркин формулирует прямо: людям, связанным со Смирновым, "с помощью Федорова удалось залезть в оборонный сектор", у них были совместные проекты, в том числе закупка дронов. Свою связь с оборонкой Буркин объясняет просто: ему "повезло меньше", и он туда "не успел", в отличие от "более шустрых коллег". Доказательством связи Смирнова с Федоровым у него служат документы, которые зачитал ведущий, и куплет Федорова в рэпе Everstake.

Федоров с 14 января 2026 года возглавлял Министерство обороны и покинул его в июле. Вопрос, кто распоряжался кошельками, на которые министерство само призывало переводить деньги, остается серьезным. Ответить на него должны производства Нацполиции, а куплет в клипе доказывает только знакомство.

Свое интервью Буркин заканчивает программой реформ. Честные органы, по его мнению, остались там, где руководителя выбирает конкурсная комиссия, а не Офис президента, и где платят достойную зарплату. Он называет НАБУ и, с оговоркой, Бюро экономической безопасности. Чистыми он считает и Службу внешней разведки с ГУР, но объясняет это без иллюзий: у них никогда не было правоохранительных полномочий, они не могли приходить с проверками, поэтому таким, как он, были просто не нужны. Пока руководители СБУ, ГБР, полиции и прокуратуры зависят от одного звонка, рассуждает Буркин, коррупция неизбежна. Это то самое требование конкурсного отбора, на котором в свое время создавали НАБУ. Странно слышать его от человека, который зависимостью силовиков от звонка пользовался, но именно поэтому от него трудно отмахнуться. Плательщик знает, за что платил.

Что из этого следует? Нижние этажи вертикали, которую описал Буркин, уже подтверждены документами следствия: Кропива задержан, Кравченко ушел в отставку, у Дуки, Ковальчука и Кравчука прошли обыски, Осипов сидит в изоляторе НАБУ. Буркин предсказывает "Карфаген 3" и уверен, что остальные получатели денег записаны в телефоне Осипова. Верхний этаж, который он называет, Офис президента и Олег Татаров, пока остается его выводом. Превратить этот вывод в доказательство может только то, что Буркин держит при себе: криптокошельки, скриншоты транзакций и ноутбук. Их он и выставил на торг. Следующий ход теперь за НАБУ, которому предстоит решить, покупать ли показания у человека, который сам назвал блеф своей главной валютой.